fbpx

Плацдарм или баррикада?

Что говорят российские военные расходы на Крым о стратегии Кремля

Кремль стал заложником совершенной им в феврале 2014 года аннексии Крыма. С тех пор Россия вынуждена тратить на захваченный полуостров огромные ресурсы. На развертывание и перевооружение флотской и войсковой группировки в Крыму уже было потрачено почти $7 млрд. Конечно, это далеко не самая крупная сумма в череде постоянно растущих крымских трат и потерь. Однако она отражает целеполагание российской власти, в котором есть две главные составляющие. Во-первых, Кремль всерьез боится повторения опыта Ирака и Югославии. Во-вторых, милитаризация захваченного полуострова призвана убедить мир и заставить его смириться с тем, что якобы Крым представляет жизненный интерес для самой России, а не только для Кремля.

Соотношение военных и гражданских трат

На фоне затяжной экономической депрессии, в которой пребывает Россия из-за своей внутренней и внешней политики, любые прямые расходы властей в Крыму на первый взгляд не кажутся такими уж значимыми. Общая картина посткрымского упадка России и так вполне ясна.

Прямые иностранные инвестиции в страну упали с $53,4 млрд в 2013 году до $27,9 млрд в 2017 году. При этом самый низкий уровень ПИИ наблюдался в 2015 году – $11,9 млрд. Учитывая, что до 70% от указанных объемов составили псевдоиностранные инвестиции, масштаб российского инвестиционного голода впечатляет. Если же обратиться к темпам экономического роста, то, согласно данным Европейского банка реконструкции и развития, в 2017 году они составили 1,5%. Это худший результат из 37 стран, с которыми работает ЕБРР.

Однако для самой российской власти ее политические цели и задачи имеют гораздо большее значение, нежели отсутствие роста и инвестиций. Более того, обитатели Кремля, вероятно, понимают, что рост экономики, приток инвестиций и восстановление международной репутации дадут эффект где-то за горизонтом их планирования, а значит — не принесут лично им никакой пользы. Именно поэтому они, несмотря ни на что, готовы тратить на Крым оставшиеся ресурсы.

Гражданские расходы Москвы на федеральные программы и разнообразные субсидии для Крыма к концу 2018 года превысят 1 трлн рублей (или почти $20 млрд в пересчете по среднегодовым курсам). Для сравнения: эта сумма равна 10 годовым бюджетам Пермского края, население которого (2,5 млн) сопоставимо с населением захваченного полуострова. При этом она не учитывает тех нескольких сотен миллиардов рублей, которые в 2014–2018 гг. были потрачены на Крым Пенсионным фондом и Фондом социального страхования.

Расходы на оборону и безопасность захваченного полуострова можно посчитать лишь приблизительно. Но даже наиболее крупные траты впечатляют:

Даже при самом поверхностном подсчете получается, что Россия потратит в 2014–2018 гг. на оборону и безопасность в Крыму почти 350 млрд рублей (почти $7 млрд). Здесь не учитываются повседневные расходы на содержание группировки войск в 20–25 тысяч человек и других силовиков, их оснащение разнообразной техникой (от бронеавтомобилей до катеров), текущую модернизацию радиотелескопа РТ-70 в Евпатории в интересах военных, вложения в прочую военную инфраструктуру, размещение военных заказов на крымских заводах и т.д.

При этом, насколько можно судить, какого-то качественного усиления развернутых на полуострове сил в обозримой перспективе не планируется. Москва доукомплектует новой техникой имеющиеся части, закончит начатые проекты и дальше будет тратить средства на их поддержание.

Нас не должен успокаивать тот факт, что на один рубль на оборону и безопасность приходится 3–4 рубля гражданских трат Москвы в Крыму. Гражданские расходы в аннексированном полуострове направлены на покупку лояльности приближенных к Кремлю людей, крымской верхушки и даже крымского населения. Они имеют исключительно внутриполитическое значение и не направлены на то, чтобы сделать полуостров витриной российского авторитаризма, привлекательной для остального мира. С российским внешнеполитическим планированием сопряжены только военные затраты на оккупированном полуострове.

Стратегический оппортунизм

Исторически Крым — а точнее, размещенные там войска и флот — играл роль плацдарма для наступательных действий России/СССР в Восточном Средиземноморье и на южном фланге Европы. В 1990-2000 гг. эта функция потеряла свою актуальность, а российская база в Крыму превратилась в политический инструмент в отношениях с Украиной. И все очевиднее становилось, что для обеспечения безопасности самой России Черноморский флот на полуострове не нужен. Даже так называемый «сирийский экспресс» — снабжение российской группировки в Сирии с 2015 года — происходил и происходит главным образом из Новороссийска (Краснодарский край).

Однако аннексия придала новый смысл существованию российских сил в Крыму. Создание «зоны запрета доступа» (A2/AD) на полуострове и вокруг него говорит о том, что Кремль учитывает опыт новейшей истории: от неудач Саддама Хусейна в Кувейте и Слободана Милошевича в Косово до бесславного конца Муаммара Каддафи. По большому счету, крымская группировка войск в первую очередь призвана защищать саму себя и тем самым — результаты аннексии как таковой. Эта задача непосредственно возникла из факта российской агрессии против Украины в феврале 2014 года. Вместе с тем решение задачи по созданию «зоны запрета доступа» ни во что другое не конвертируется, политическую прибыль из этого российская власть для себя извлечь не может.

Отсюда возникает другая задача: использовать захваченный полуостров как плацдарм для постоянного давления на российских соседей по Черному морю, за исключением Турции. Размещение в Крыму фрегатов и подлодок, вооруженных крылатыми ракетами, позволяет такую задачу решать. Давление на Украину, Грузию и даже Молдову прямое: Кремлю жизненно важно не допустить появления на постсоветском пространстве успешных и устойчиво развивающихся государств с высоким уровнем жизни.

Давление на Болгарию и Румынию косвенное: Москва не создает им непосредственной угрозы, но хочет, чтобы эти страны не чувствовали себя в полной безопасности. Она извлекает для себя здесь пользу в том случае, если удается внести разлад в отношения этих стран с другими членами НАТО и ЕС. Что же касается Турции, то здесь Москва не давит, а наоборот, крайне заинтересована в особых отношениях с режимом Эрдогана. И сейчас она с удовлетворением наблюдает за проблемами в отношениях между этим режимом и союзниками Турции по Североатлантическому альянсу.

Размещенные в Крыму после аннексии корабли и подводные лодки призваны помочь Кремлю в решении еще одной внешнеполитической задачи — ограниченное применение силы за пределами Черного моря. Об этом говорит характер как действий, так и учений Черноморского флота. И речь здесь идет не о прямом столкновении с НАТО — в Средиземном море Россия к этому не готова и не будет готова. Речь идет о ситуативном и дозированном вмешательстве в международные кризисные ситуации, но так, чтобы никто не мог Москву игнорировать.

Конечно, ни для давления на соседей, ни для применения силы где-нибудь в Средиземном море наличие базы именно в Крыму не является необходимым условием. Однако Кремлю важно продемонстрировать всему миру, что аннексированный полуостров является жизненно важным для России. И пока размещенные там военные корабли могут делать остановки в портах ЕС, российская власть будет надеяться, что в перспективе ей удастся продавить признание аннексии если не всем международным сообществом, то существенной его частью.

Фото: Scanpix

Recommended

Новый руководитель, старая логика... Что ждать от смены главы ГРУ? 22 ноября стало известно о том, что глава Главного управления Генштаба Минобороны (более привычно прежнее название – ...
Падение фаворита Разведки в политической системе России и последствия провалов ГУ Генштаба В России три спецслужбы (СВР, Главное управление Генерального штаба и ФСБ...
Разоблачения ГРУ: на пути к новой войне силовиков ... Главная причина нарастания внутренней конфликтности в силовой среде – это хроническое недоверие руководства страны официальным механизмам функционир...