fbpx

Бег на месте

Владислав Иноземцев о неизбежности новой рецессии

Сейчас, когда многие в России с интересом наблюдают за интригующими перипетиями отношений между Москвой и Минском, подтрунивая над соседней республикой, часто вспоминают слова Лукашенко о том, что важнейшей задачей ближайшего года является доведение зарплаты среднего бе­лоруса до отметки в $500 в месяц. Ирония заключена в том, что президент Беларуси говорил о данной цели и несколько месяцев, и около десяти лет назад – что прекрасно подтверждает, что его страна попала в своего рода заколдованный круг. Однако сегодня и Рос­сия, привыкшая относиться к соседям либо пренебрежительно, либо снисходительно, находится не в лучшей ситуации. В конце 2018 года средняя зарплата составила 42,8 тыс. рублей, или $630, против 17,3 тыс. рублей, или $695 по итогам 2008 года.

Как я и предполагал несколько лет назад, все десятилетие, начатое кризисом 2008-2009 гг., оказалось для российской экономики потерянным. Однако осознание этого начинает приходить к россиянам только сейчас – ведь в 2009-2010 гг. реальные доходы продолжали расти сначала за счет использо­вания накопленных резервов, а затем вследствие восстановления цен на газ и нефть, а в 2014-2015 гг. «временные» хозяйственные трудности компенси­ровались крымским патриотическим угаром. В подобной ситуации наиболее заметно поменяли настроения населения именно последние два-три года, ознаменовавшиеся тотальной стагнацией (экономика выросла за 2016-2018 гг. на 2,9%, реальные доходы снизились на 7,4%, Россия уступила первое место по добыче газа и второе место по добыче неф­ти Соединенным Штатам, а прогнозы Минэкономразвития обещают 1-2%-ный рост вплоть до 2030 г.). Вполне вероятно, что 2019 год внесет свой вклад в нарастание общего разочарования, и без того заметного невооруженным взглядом.

Проблема современной России, однако, заключается в том, что власть даже на уровне риторики не озабочена повышением уровня жизни лю­дей. Распространившиеся в последнее время высказывания о том, что «государство вам ничего не должно» не случайны, а отражают новый курс Крем­ля: «государство» осознанно сделало ставку на размежевание с «народом» – и в экономической сфере это заметно самым отчетливым образом.

Наступивший год ознаменовался прежде всего началом пенсионной «реформы» и повышением НДС. Первое практически незаметно для поверхно­стного наблюдателя, зато второе привело к быстрому переписыванию цен­ников. Формально цены должны были подняться на 2-3%, однако реальный рост выше – отчасти потому, что производители и торговцы стремятся использовать этот повод для собственного обогащения (такая ситуация не уникальна и повторялась практически во всех странах, где либо по­вышались налоги, либо происходила деноминация или переход на новую ва­люту). В итоге если правительство собиралось выручить от новых ставок налога до 620 млрд руб. в год, то реальные потери населения окажутся как минимум вдвое выше (причем самые дешевые товары из-за особенностей пе­ресчета цен подорожают сильнее всего). Отдельно следует напомнить, что на 10% повышается акциз на сигареты, табак и алкоголь, который составляет от 25% (в пиве) до 60-75% (в водке и дешевых сигаретах) их текущей стоимости. Учитывая объем рынка, граждане лишатся не менее 260 млрд рублей. То же самое касается моторного топлива (тут акциз повышается почти на 50% на бензин и дизель), которое должно подорожать на 3,1-3,6 руб./литр (если це­ны сохранятся на этом уровне в течение года, бизнес и население подарят правительству около 450 млрд. рублей). Выросли льготные ставки налога на прибыль; пересчитывается коэффициент инфляции, используемый для ис­числения единого налога на вмененный доход; на 10-13% выросли фикси­ро­ванные платежи в социальные фонды для индивидуальных предпринимателей, и т.д. Население в результате этих изменений будет переплачивать за товары и услуги не менее 2,5 трлн руб. в год, причем 60-70% от этой суммы осядет в казне.

Кроме того, не менее серьезным окажется повышение цен формально коммерческими, но по факту также связанными с государством, компаниями. Среднее повышение цены проезда на общественном транспорте в крупных городах составило с 1 января около 7% (в Москве – 5,1%); средний рост тарифов на услуги ЖКХ – 1,7% сейчас и еще 2,4% – в июне. Во многих городах выросли тарифы на часто использу­емые гражданами услуги – например, на платную парковку. Скоро будут введены новые тарифы на утилизацию твердых бытовых отхо­дов (часто вдвое превышающие прежние), освоить которые уже готовится новый государственный оператор. Существенно повысятся расценки на услуги сотовой связи и обслуживание интернет-трафика из-за «закона Яровой». При этом не стоит сбрасывать со счетов и такой сравнительно честный способ отъема денег, как платежи по кредитам:  процентные ставки растут, а «прижатые к стенке» граждане лишь увеличивают собственную за­кредитованность: сегодня она превышает 14 трлн руб. только по официальным кредитам (одной ипотеки в России в прошлом году взяли более чем на 3 трлн) – так что повышение ставок на 1,5-2% в течение года обойдется не менее чем в 200 млрд.

Конечно, никто не в состоянии просчитать все последствия предпринятых властями и крупными компаниями мер для потребителей, но очевидно, что они будут довольно существенными: согласно Росстату, номинальные денежные доходы населения в 2017 году составили около 43,3 трлн, и изъятие 2-3 трлн эквивалентно потере 4,5-5% текущих доходов. Так как в списке мер правительства на этот год нет ничего, что могло бы повысить доходы лю­дей на сопоставимую величину (пресловутое повышение пенсий на 1 тысячу рублей в месяц, даже если оно коснется всех без исключения пенсионеров, обой­дется в 500-520 млрд), понятно, что в целом россияне точно не обогатятся. Ско­рее всего, сни­жение реальных располагаемых доходов, которое почти прекратилось по итогам 2018 года, может существенно ускориться.

Таким образом, российское государство вполне последовательно противопоставило себя гражданам. Если в 2000-е годы власти исходили из того, что повышение уровня жизни людей является достаточной гарантией их невов­лечения в политику, то сейчас, когда инструментарий доминирования доведен до совершенства, никакого консенсуса более не требуется. Акценты явно сделаны на выживание «государства» как некоего абстрактного явления (отсюда наращивание резервов, повышение расходов на оборону, консолидация чиновничьего класса и т.д.), в то время как население воспринимае­тся если не как обуза, то как «вторая (или «новая») нефть» – т.е. не более чем как источник дополнительных поступлений денег в казну. К такой перемене позиции власти шли достаточно долго: от масштабных экономических подачек 2000-х через внедрение идео­логии великодержавности в 2010-х – и только сейчас, судя по всему, они по­няли, что готовность населения не только к сопротивлению, но даже к банальному организованному недовольству окончательно сломлена. И расчет Кремля, скорее всего, верен: россияне будут меньше доверять правительству и больше роптать на кухнях, но никакого серьезного вызова властям они не готовы бросить даже сейчас.

Каким может быть ответ на изменение курса Кремля и как отреагирует на этот ответ экономика страны? На мой взгляд, если не в этом, то в ближайшие годы основной реакцией станет массированный уход от уплаты налогов – и хотя кажется, что репрессивный аппарат стоит сегодня на страже государственных интересов, во многих случаях он окажется не слишком эффективным. Параллельно население начнет переориентироваться на более дешевые товары и отказываться от крупных покупок (стоит заметить, например, что объемы жилищного строительства в стране, не считая Москвы и области, упали в прошлом году более чем на 11%). Несомненно увеличится доля «серого» сектора в экономике и активизируются неформальные финансовые операции. Все это будет «работать» на снижение реального ВВП – как за счет замедления экономики вследствие перераспределения ресурсов из высо­коконкурентных частных бизнесов, обеспечивающих высокие мультипликаторы, в государственные проекты, значительная часть инвестированных в которые средств разворовывается, а остальные не подталкивают рост в смеж­ных секторах, так и за счет увода части экономической активности «в тень». Правительство уже скорректировало прогноз темпов хозяйственного роста в 2019 году с 2,2 до 1,5%, но даже такая оценка кажется малореалистичной. Конечное потребление населения в 2017-2018 гг. обеспечивало более 48% ВВП – и если исходить из того, что оно сократится в реальном выражении не менее чем на 4%, сложно предположить, откуда вообще мо­жет появиться экономический рост. Куда более вероятно сокращение ВВП на 1,2-1,6%, из которых Росстат вряд ли признает более половины – но тем не менее итогом 2019 года станет новая рецессия даже в случае, если мировая экономика продолжит рост, а цены на нефть удержатся в диапазоне $58-65/барр. Тем самым пресловутый «бег на месте» окончательно превратится в главную черту экономики России – и продолжаться он будет достаточно дол­го: ведь как показывает история, в большинстве авторитарных стран хозяй­ственные трудности сами по себе не приводят к демонтажу сложившихся режимов. Что, судя по всему, хорошо понимают сегодня в Кремле.

Фото: Scanpix