fbpx

Идеология политической оппозиции в России

+ posts

Социолог, кандидат экономических наук

+ posts

Психолог, к.псих.наук. Доцент кафедры психологии РГУ им. Косыгина

Сергей Белановский и Анастасия Никольская об идеологии политических активистов и необходимости сотрудничества с чиновниками

Данная статья основана на серии интервью, проведенных Группой Белановского с представителями российской несистемной оппозиции в июле-августе 2020 года. Всего было опрошено 60 человек, принадлежащих к следующим партиям и движениям: ПАРНАС, «Яблоко», «Открытая Россия», «Новые люди», Фонд борьбы с коррупцией, «Голос Дальнего Востока». Часть респондентов не относят себя ни к одному движению, но сотрудничают с местными отделениями оппозиционных структур (иногда с несколькими). География исследования – Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Нижний Новгород, Ростов-на-Дону, Томск, Хабаровск. Опрашивались как рядовые участники движений, так и их лидеры/идеологи. Ниже в основном будут представлены мнения рядовых участников, поскольку мнения лидеров более сложны и требуют отдельного анализа. Цель исследования состояла в том, чтобы выявить спектр идей, которые в случае радикальных перемен в существующей власти могут сформировать новую повестку дня.

При проведении исследования предполагалось наличие двух идеологических осей: демократы-имперцы и либералы-социалисты. Большинство опрошенных относило себя к демократам. Имперский идеологический дискурс на данном этапе работы полноценно представить не удалось. По этой причине результаты исследования являются предварительными и неполными, так как без анализа имперских взглядов общую политическую картину описать нельзя.

Что касается либералов и социалистов, то здесь мы столкнулись с преобладанием эклектичных мировоззрений (по линии демократы-имперцы, наоборот, имеет место резкое размежевание). При этом следует иметь в виду, что значение слов «либералы» и «социалисты» у рядовых участников движений отличается от их значения в политической терминологии.

Идеологическая платформа большинства представителей демократической оппозиции довольно туманна. Большинство называют себя либералами, но предпочитают уходить от вопроса о том, являются они либералами правого или левого толка. Уточняющие вопросы приводят нас к выводу о преобладании эклектичного мировоззрения: с одной стороны, опрошенные выступают за уменьшение роли государства, развитие бизнеса и снижение налогов, с другой – за бесплатную медицину и образование, прогрессивную шкалу налогообложения, развитую социальную помощь. Все эти тезисы часто говорятся подряд в одной фразе или абзаце.

  • Государственное вмешательство в жизнь граждан должно быть минимальным, но необходимы социальные гарантии.
  • С минимальных зарплат налоги не взимаются, а по мере роста зарплат растет налог.

Ценности, озвучиваемые опрошенными: свобода личности, демократическая система выборов, политическая конкуренция, равенство возможностей, социальная помощь.

  • В идеологическом смысле я поддерживаю демократические ценности, выступаю за судебную реформу, а также за смену власти. Нужна декоммунизация власти, убрать все памятники Ленину, оправдать политзаключенных.
  • Моя идеология сегодня – вернуть России нормальность, от выборов до экономики и социалки. Нужен также нормальный федерализм.
  • Идеологическая платформа – борьба с коррупцией, демократические, либеральные ценности. Больше ничего не могу сказать.

Каждое движение имеет свою программу, основанную на идеалах демократии. То есть декларируемые цели в основном совпадают. Незначительно различаются лишь способы и средства их достижения. Говорят преимущественно о политическом развитии – парламентаризме, федерализме, различных свободах.

  • Необходима передача значительной части полномочий парламенту. Нужна система разделения властей.
  • Необходимы независимые СМИ, что должно привести к снижению масштабов коррупции. Необходим нормальный федерализм, это поможет избежать сепаратизма.
  • Прежде всего, важна сменяемость власти, подотчетность ее населению.

Подавляющее большинство опрошенных плохо представляют себе экономическую программу. Экономических тем они, как правило, не касаются. На заданные вопросы отвечают уклончиво, не считают себя специалистами. Неоднократно звучала мысль, что при необходимости нужно будет привлечь специалистов.

  • Что касается экономической платформы, я ничего не могу сказать. Для этого есть специалисты. Но могу сказать, что нужна проверка законности приватизации 1990-х гг.
  • По поводу экономической платформы я не могу ничего сказать. Это совсем не мое. Мое – это людей спасать.
  • Как только власть сменится, мы будем назначать грамотных специалистов в любой сфере.

Вопросов социальной политики респонденты касались вскользь, в основном говоря о государстве всеобщего благосостояния. Зачастую повторяли (возможно, не осознавая этого) программы национального развития, предлагаемые Кремлем.

  • Необходимо, прежде всего, обучение предпринимательству. Чтобы все желающие могли обучаться. (на замечание интервьюера о том, что такие программы уже существуют, респондент ответил: Тех программ, которые есть сейчас, недостаточно).
  • В отношении медицины должно быть обязательное бесплатное страхование, но эти услуги будут связаны с определенным дискомфортом – очереди, запись к врачу за месяцы, – что вынудит граждан при необходимости обращаться за платными услугами.

Среди других программных высказываний чаще других звучали судебная реформа и развитие демократии на муниципальном уровне.

Высказывания о судебной реформе ограничивались констатацией, что она необходима. Единственным конкретизирующим высказыванием был тезис о независимости суда.

  • Для меня важны независимые суды, свобода слова, свобода СМИ. Если бы я сейчас пришел к власти, я бы начал с реформирования судебной системы (независимость), реформирования МВД.
  • Необходима судебная реформа, независимые суды.

В отношении развития муниципальной демократии респонденты выступают за максимальную политическую конкуренцию и вовлечение населения в принятие решений (вопрос о финансах самоуправления не звучал).

  • Местное самоуправление – это новый тип лидерства, распределенное лидерство, что создает конкурентную среду, в которой присутствует много политиков. Кроме того, это создает сетевое усилие множества людей, работающих на общую идею.

Обобщая, можно сказать, что конечной целью оппозиции является идея демократии при выраженной нехватке понимания вопросов государственного устройства, экономики и других сфер общественной жизни, а также реальной оценки существующего положения. Решение всех проблем откладывается на потом, когда демократия победит. Это приводит к атмосфере ожидания социального чуда, которое якобы свершится при смене существующего режима на демократический. Такое ожидание и есть то, что реально объединяет сегодня рядовых представителей демократической оппозиции.

  • Мне сложно говорить о том, что мы будем делать потом. Прежде всего нужно сломать существующую политическую систему, повысить политическое представительство народа во власти, а дальше можно нанять специалистов, чтобы они решали, что делать.

Проведенное исследование, несмотря на его незавершенность, позволяет сделать вывод о том, что между реальными программами государственных и экономических реформ и представлениями об этих реформах в среде демократической оппозиции лежит пропасть. Реалистично мыслящие лидеры и идеологи понимают эту проблему.

  • Главная проблема современной демократии – разрыв между компетенциями политической элиты и населения. Избирателям нужно говорить то, что они могут понять, а не то, что на самом деле делают политические элиты (я работал помощником нескольких губернаторов, я чувствовал этот разрыв). Мы не можем делать то, что хотят избиратели, мы с ними говорим на разных языках.
  • Когда лозунг «Оставьте в регионе наши налоги!» выходит на улицы, никто не может объяснить, какие именно налоги следует оставить, и каковы будут последствия этого. Конечно, у народа должны быть представители в виде депутатов. Но с чем народ к ним идет? Не с вопросом о налогах, а с вопросом о детских площадках. Вот на этом языке и надо разговаривать.
  • В условиях ограниченных ресурсов мы доносим до людей те месседжи, которые лучше до них доходят.

Сегодня в оппозиционных кругах приоритетной задачей является смена режима при отсутствии программы последующих действий. Это же показывают и события в Беларуси, и, косвенно, в Хабаровском крае. Это понимают и лидеры оппозиции.

  • Не может быть общероссийской повестки, за исключением смены режима.
  • При нашей диктатуре все черно-белое: ты либо за нынешнюю систему, либо против. Характер режима объединяет всех оппозиционеров даже при диаметрально противоположных взглядах.

Отсюда возникает опасность, что в случае внезапных демократических преобразований обсуждение конкретных шагов утонет в потоке неразрешимых политических конфликтов, которые повлекут за собой дезорганизацию управления и очередной кризис. Следствием этого может стать массовый возврат к идее «сильной руки», которая восстановит порядок.

По этой причине необходимо заранее думать о конкретных шагах, которые должна будет предпринять новая власть. Необходимо добиться максимально широкого консенсуса по ключевым вопросам. Не следует пытаться охватить все проблемные вопросы, важно ограничиться теми, что не вызывают споров и сомнений.

Программа должна быть не столько оппозиционной (направленной против власти), сколько альтернативной и независимой. Вместе с тем она должна включать в себя анализ запретных тем, в первую очередь внешней политики.

К сожалению, существующие на сегодняшний день экспертные команды устарели, выгорели и персонально состарились. Эту проблему хорошо понимают лидеры оппозиции.

  • Разработка хорошей программы – это сложно, дорого, потому что надо платить экспертам, и бесполезно, потому что эксперты демотивированы.
  • Качество стратегических документов, разрабатываемых экспертными командами, в «десятые» годы упало, особенно после 2018 года.

Выход из положения видится в привлечении к экспертной работе представителей управленческой элиты, как государственной, так и от бизнеса. Эти люди не участвуют в разработке стратегических программ и, возможно, не обладают необходимыми для этого навыками, но охотно сообщают свое мнение в интервью. Примером может служить деятельность канала РБК и отчасти ОТР, которым часто удается привлекать сильных экспертов. Однако работа этих каналов стеснена определенными рамками, и они не ставят перед собой задачу систематизации экспертных идей.

Лидеры оппозиции, которым довелось работать в государственных структурах и крупном бизнесе, понимают, что чиновники высокого и среднего уровня далеко не всегда согласны с той политикой, которую они проводят по приказу сверху. Их опыт и квалификация позволяют им определять проблемы, требующие решения, и ясно их формулировать. Эти знания останутся востребованными при смене политического строя. Оппозиция должна рассматривать таких людей (скрытых диссидентов во власти) не как врагов, а как союзников, с которыми необходимо налаживать сотрудничество.

Примером того, сколь значительные изменения в работе управленческого аппарата могут произойти при смене политических установок, может служить деятельность экс-губернатора Хабаровского края Сергея Фургала. Вот важное свидетельство респондента:

  • Сокращений в администрации было не много. Фургал встроился в ту систему, которая уже была, но с ним она стала иначе работать.

В этом контексте требование оппозиции об отставке Путина выглядит не таким уж и наивным. Однако объявлять обструкцию аппарату управления было бы большой ошибкой. В свое время это очень быстро поняли большевики и изначально понимал Борис Ельцин. Целью должна стать не конфронтация, а достижение общенационального консенсуса хотя бы по ключевым вопросам. Основное средство – поиск контактов с молчаливой оппозицией внутри госаппарата и опора на их квалифицированное мнение.

*Авторы благодарят Ирину Зайцеву и Елену Черепанову за участие в проведении опроса

Фото: Scanpix