fbpx

Когда приносят счет за оружие

Павел Лузин о главной проблеме российской оборонной индустрии в 2020 гг.

Российская военная промышленность завершает десятилетие в удручающем состоянии. Выполнив в 2011-2019 гг. государственный оборонный заказ на сумму 13 трлн рублей ($270 млрд в пересчете по среднегодовым курсам) и поставив в другие страны вооружений и военной техники на примерно $135 млрд, к середине 2019 она вновь накопила около 700 млрд рублей невозвратных долгов (более $10 млрд). В 2016-2017 гг. правительство уже гасило кредитные обязательства российских военно-промышленных компаний перед российскими же банками на сумму 1 трлн (свыше $15 млрд). Проще говоря, эти компании генерируют убытки вне зависимости от того, сколько денег Кремль вкладывает в закупку вооружений и сколько оружия покупают у России другие страны.

Такое покрытие убытков явно не последнее, если учесть, что общая сумма долгов российского ВПК в 2019 году была на уровне 2 трлн (около $31 млрд), а, например, на нужды Объединенной Авиастроительной Корпорации руководство «Ростеха» с 2019 года просит у Кремля дополнительно 300 млрд ($4.6 млрд). На фоне экономической стагнации и попыток российской власти найти пути для своего самосохранения нынешнее положение дел в ВПК имеет не только экономическое, но и политическое значение.

Нельзя вернуться в 2016

В уходящем десятилетии пик российских расходов по статье «Национальная оборона» пришелся на 2016 год, когда эти расходы составили почти 3,8 трлн ($56 млрд). Этот пик был вызван необходимостью погасить кредиты оборонных предприятий перед банками на сумму 800 млрд за счет правительственных гарантий. В 2017 году на эти цели было дополнительно выделено еще 200 млрд. Однако эти меры не меняли основ функционирования государственной индустрии. Так что нет ничего удивительного, что в 2019 году ситуация с невозвратными долгами повторилась. В самом начале 2020 г. закрытым указом Путина требуемая сумма (или, как минимум, большая ее часть) была выделена из бюджета. В любом случае нет сомнений, что накопившиеся невозвратные долги оборонных компаний будут погашены правительством в пользу государственных, либо аффилированных с окружением Путина банков. Правда, также нет предпосылок, что это погашение поможет оздоровить российскую военную промышленность.

Это значит, что российская власть будет и впредь предпринимать такие меры за счет российских налогоплательщиков. Нынешний уровень расходов на закупки вооружений и военной техники — примерно 1,5 трлн в год — попросту не достаточен для поддержания на плаву оборонных компаний и покрытия их убытков. Тут стоит взглянуть на финансовую отчетность некоторых ключевых для своих секторов компаний хотя бы за последние несколько лет (2014-2018 гг.):

Финансовые результаты Объединенной Авиастроительной Корпорации (входит в «Ростех») по МСФО, в тыс. р.

2014 2015 2016 2017 2018
Выручка 294 538 000 346 120 000 416 926 000 451 783 000 411 578 000
Чистая прибыль -13 654 000 -109 946 000 -4 481 000 -2 617 000 -18 514 000
Кредиторская задолженность 640 937 000 721 937 000 829 140 000 804 622 000 944 724 000
Дебиторская задолженность 160 688 000 286 853 000 326 437 000 303 496 000 350 885 000

Финансовые результаты ОДК-Сатурн (производитель авиадвигателей, входит в Объединенную Двигателестроительную Корпорацию, «Ростех») по МСФО, в тыс.р.

2014 2015 2016 2017 2018
Выручка 17 646 000 24 798 000 33 640 000 37 502 000 44 760 000
Чистая прибыль -11 021 000 1 652 000 2 487 000 3 828 000 4 544 000
Кредиторская задолженность 40 389 000 42 965 000 42 774 000 45 582 000 58 513 000
Дебиторская задолженность 7 263 000 9 776 000 12 479 000 11 072 000 21 681 000

Финансовые результаты Объединенной Судостроительной Корпорации по МСФО, в тыс.р.

2014 2015 2016 2017 2018
Выручка 237 223 000 279 226 000 301 946 000 325 708 000 336 279 000
Чистая прибыль 2 677 000 5 373 000 3 214 000 5 914 000 2 217 000
Кредиторская задолженность 601 498 000 808 337 000 761 382 000 771 350 000 778 395 000
Дебиторская задолженность 37 048 000 47 657 000 48 003 000 62 816 000 71 513 000

Финансовые результаты НПО «Алмаз» (разработчик и производитель средств ПВО/ПРО, входит в Концерн «Алмаз-Антей») по МСФО, в тыс.р.

2014 2015 2016 2017 2018
Выручка 28 970 887 54 107 902 55 644 769 65 356 152
Чистая прибыль 3 945 457 167 105 750 1 434 717
Кредиторская задолженность 107 201 253 106 474 904 107 829 903 98 533 422
Дебиторская задолженность 3 640 247 3 108 824 20 615 616 13 145 891

Из приведенных данных видно, что рост выручки, обеспеченный в основном государственным заказом как на вооружения, военную технику, НИОКР, так и на гражданскую продукцию, а также экспортными контрактами, почти всегда ведет к росту долгов компаний и почти никак не повышает их рентабельность. Это означает, что мы имеем дело с систематически растущими издержками в военной промышленности и постоянной генерацией ею все новых убытков. И когда одни компании стабилизируют свое положение, поскольку российская власть обеспечила их очередными заказами и погасила долги, состояние других начинает снова ухудшаться. Кажется, что эту систему Кремль научился балансировать с помощью периодических крупных денежных вливаний за счет российских граждан по образцу 2016 года и сможет делать это и в 2020-е гг.

Российские оборонные компании не только существуют вне правил рынка (об этом ниже), но с 2014 года фактически отрезаны от системы международной кооперации. Кроме того, финансовая отчетность ясно показывает — у них нет никаких собственных ресурсов для инвестирования в новые продукты и технологии. По сути, российская оборонная индустрия в своем нынешнем виде утратила способность к развитию. Поэтому предстоящее в 2020 году погашение очередной порции долгов отрасли за счет бюджета по образцу 2016-2017 гг. не избавляет от перспективы получить в течение ближайших 3-5 лет лавинообразный рост убытков у военно-промышленных компаний.

Новые «принцы Госплана»

Совершающийся в России в настоящее время конституционный переворот не обошел и российский военно-промышленный комплекс. Новый председатель правительства декларирует ВПК в качестве одного из своих главных приоритетов. Дмитрий Медведев на вновь учреждаемой для него должности в Совете безопасности также будет заниматься вопросами военного производства.

И все это на фоне того, что государственное управление оборонной индустрией с 2010-х гг. — это причудливый синтез полномочий. Тут есть место и вице-премьеру по ВПК в специальных коллегии и комиссии, и замминистра обороны по ВПК, и военным представителям на оборонных предприятиях, и бесчисленным офицерам ФСБ там же на разных должностях, и министерству промышленности и торговли как оператору многомиллиардных программ, и федеральной антимонопольной службе как главному контролеру в сфере государственного оборонного заказа, и Внешэкономбанку (который юридически не банк, а государственная корпорация развития), и, разумеется, топ-менеджменту государственных корпораций, и даже иногда губернаторам регионов.

Ключевым документом в этой сфере является федеральный закон «О государственном оборонном заказе» (N275-ФЗ). Этот закон (конечно, вкупе с прочими политическими решениями) и предопределил тот экономический тупик, в который зашла российская военная промышленность. Российская власть, судя по всему, осознает, что из сложившейся ситуации, если заострить, есть два выхода. Либо вывод ВПК в рыночные условия, чего не было сделано в 1990-е и 2000-е гг. и что требует большой политической воли. Либо (вос)создание плановой модели, выходящей за пределы ВПК. И здесь в самом конце 2019 года были свидетельства, помогающие понять направление вектора.

Во-первых, 27 декабря 2019 года к закону N275-ФЗ была введена поправка, согласно которой национализированный Промсвязьбанк (ПСБ) стал опорным банком военной промышленности. Идея создать такой банк появилась еще в 2017 году в связи с усилением американских санкций. Цель заключалась в том, чтобы вывести из-под удара ключевых для российской банковской системы игроков – Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк и несколько других банков. Интересно, что теперь правительство определяет минимальную сумму оборонных контрактов, которые компании обязаны проводить через ПСБ, а также может обязать компанию использовать только этот банк в рамках того или иного контракта. Вероятным следствием этой новации станет доступ оборонных компаний к кредитному ресурсу по специальным ценам, максимально близким к ставке ЦБ. Для нерыночного сектора – нерыночный банк. Возможно, это также позволит компенсировать убытки ВПК по другим статьям бюджета, публично не раздувая расходы на оборону и безопасность.

Во-вторых, это подготовка глубокой правки закона N275-ФЗ, главный мотив которой — сделать условия работы оборонных компаний и отдельных заводов более гибкими (особенно в части денежных транзакций в цепочках производителей), но при этом усовершенствовать контроль над их жизнедеятельностью. Одной из ключевых идей здесь является создание информационной системы, которая позволила бы властям в реальном времени контролировать процесс ценообразования при производстве военной продукции. Формирование плана производства и установление цен на продукцию — это и был функционал советского Госплана. Безуспешные эксперименты с компьютеризацией этой системы в СССР, кстати, тоже проводились. Проблема этой иллюзии в том, что Кремль поставил перед ВПК задачу наращивать выпуск гражданской продукции и готов административно обеспечить на нее спрос. Соблазн вернуться к командной экономике в этих условиях будет усиливаться.

Фото: Scanpix