fbpx

Конспирология российского ТВ

Вторая часть цикла «Российские медиа: говорит не только Москва»: почему в постсоветской России конспирология стала обыденной вещью

«Нас заставляют покупать то, что у нас и так есть – это не случайность, а хорошо продуманный механизм, своего рода заговор. Мы раскроем, как он работает», – гласит описание проекта Первого канала под названием «Теория заговора». Так главный федеральный канал выступил с критикой безудержного консьюмеризма, обратившись к метафоре заговора, чтобы объяснить, как капитализм проникает в жизнь каждого из нас. Название программы – оммаж популярности веры в то, что миром управляют тайные силы, как бы они ни выглядели. Однако, по сравнению с остальным контентом российского телевидения, направленным на «развенчание» тайных планов и знаков зловещих сил (откуда бы они ни происходили), этот продукт Первого канала выглядит довольно безобидно.

Как это получилось?

Телевидение «понижающего стандарта» с середины 2000-х гг. стало оплотом теорий заговора. Можно долго рассуждать, почему в постсоветской России конспирология стала обыденной вещью, но если попытаться тезисно сформулировать причины этого, то государственное давление будет важным, но далеко не главным фактором.

В начале мая российское медиа-сообщество оплакивало Сергея Доренко, впрочем, часто не забывая про его «вклад» в историю российского телевидения. При этом стоит помнить, что откровенная чернуха в его программе в 1999 году была согласована и одобрена руководством и владельцами ОРТ (тогда передачи Доренко сыграли решающую роль в информационной войне Кремля с соперниками Путина за право стать преемником Ельцина). Политическая инструментализация телевидения во многом была выгодна владельцам канала, многие из которых имели близкие отношения с властями. Другим фактором была готовность журналистов играть по новым правилам, получая за это финансовые и карьерные бонусы. В этом журналистскому цеху помогал и тот факт, что общепринятых этических стандартов работы практически не существовало: что бы ты ни делал, из профессионального цеха ты выпасть не мог. Напротив, чем тоньше чувствовалась «правильная линия» освещения события (так называемая «адекватность» журналиста), тем большим профессионалом журналист считался. Эта «адекватность» стала определяющим качеством работника российских медиа примерно со времен информационных войн олигархов 1990-х гг.

С начала 2000-х гг. власть взяла курс на огосударствление телевизионного владения и усиление политического давления на медиа в целом. Это означало, что телевидение будет переходить в режим агитации «за власть», а критический/качественный контент будет замещаться развлекательным (который в конечном итоге тоже стал пропагандой). Тем не менее, чтобы избежать тотальной цензуры, «адекватность» российских журналистов оставляла много пространства для экспериментов, чтобы зритель не заскучал и не бросил смотреть телевизор.

Но при чем здесь теории заговора? В 19-20 веках конспирологические теории по всему миру распространялись развлекательными, таблоидными медиа. Истории про похищения инопланетянами, коварные планы мировой закулисы и прочие страсти было сложно обнаружить в качественной прессе. Однако произошедшее в России замещение качественного контента развлекательно-таблоидным (то есть относительно безопасным как для журналистских карьер, так и для владельцев медиа) легитимировало конспирологию, превратив ее фактически в мейнстрим. Характерным примером тут может послужить выходившая в 2005-2012 гг. «Программа Максимум» Глеба Пьяных. Это шоу скопировало инфотейнмент-стиль программы «Намедни» Леонида Парфенова, но заменило его философию на «скандалы, интриги, расследования». Это не первый, но показательный пример того, что будет происходить с российским телевидением в последующие 15 лет.

Иконы стиля

В иерархии российского телевидения, как и в любой другой отрасли, всегда выделяются лидеры (ведущие топовых программ), уверенные середняки (ведущие и продюсеры ежедневных шоу) и «рабочий класс» – обычные выпускающие сотрудники каналов, все же имеющие определенную субъектность, то есть так или иначе влияющие на повседневный контент круглосуточного вещания. Для того чтобы проанализировать деятельность «рабочего класса», необходимо заниматься этнографией ньюсрумов. Сейчас нам это недоступно. Поэтому разговор о природе и особенностях российской телеконспирологии стоит начать с тех, кто во многом ее олицетворяет.

Прежде чем уйти в пресс-секретари и вице-президенты «Роснефти», Михаил Леонтьев оставил заметный отпечаток в формировании российского «параноидального стиля». Его «пятиминутка ненависти» под названием «Однако» являлась иконой политизированной телеконспирологии. Проповеди Леонтьева о мировой и российской экономике, в которых российское величие наталкивалось на кабалу доллара, стали идеологической основой многих крайних российских консерваторов. «Эти доллары, – убеждал Леонтьев свою аудиторию, – просто записи на счетах американских банков. Их в природе, даже как бумажек с портретами американских президентов, просто не существует. Это счетные вещи, эти фиктивные деньги никогда не поступали в нашу страну, они сразу накачивали американскую ликвидность — потому что таковы были правила игры, если хотите … Что это такое? Это финансовая кабала, финансовое рабовладение — называйте как хотите. Но по-другому нам бы просто не дали дышать, замучали бы региональными конфликтами и терактами».

Активное участие в коалиции провластных медиа-персон сделало Леонтьева важным голосом российского конспирологического мейнстрима. Цветные революции, якобы инспирированные «геополитическими противниками» России, виделись Леонтьеву не только в Украине и по всему постсоветскому пространству, но и внутри России, особенно накануне важных для режима выборов 2007-2008 и 2011-2012 гг. В 2007 году Леонтьев предупреждал: «Если вдруг изменится конъюнктура сырьевых цен? На этом фоне произойдет усиление социальной напряженности, затем – усиление внутренних противоречий в истеблишменте, в элите, экономической и региональной. За этим последуют межнациональные и другие противоречия. На этом фоне уже некие организованные действия по дестабилизации. Произойдет включение внешнего фактора, создание из России по “оранжевым” технологиям образа Империи зла. Произойдет подключение многочисленных рычагов давления, подключение пятой колонны, которая реально существует, и которая сейчас находится на голодном пайке».

Темой полезных ископаемых Леонтьев интересовался и до работы на Игоря Сечина. Он уверен, что США и другие крупные мировые игроки готовят раздел мира, чтобы завладеть российской нефтью, газом и водой. В 2011 году Леонтьев обвинил США в разжигании революций на Ближнем Востоке. А когда цены на нефть начали падать, он усмотрел в этом заговор США и Саудовской Аравии, конечная цель которого – разрушить Россию. Причина – аннексия Крыма. США, по словам Леонтьева, уж очень нужно было «избавиться от российской нефти, да и самой России».

Леонтьев – один из наиболее успешных сторонников антизападных теорий заговора, который смог монетизировать свою популярность на телевидении в финансово успешную карьеру вице-президента богатейшей российской нефтяной компании.

Конспиролог по призванию

«Саудовская война с американским сланцем продолжает обваливать рынок нефти. Значит, надо экономить. Не слишком большая цена за возможность
жить в самостоятельной стране. Со своей внешней и внутренней политикой. Что бывает со странами, от неё отказавшимися, хорошо видно на примере наших несчастных соседей».

Эти слова можно было бы приписать и Леонтьеву, но их автор – известная медийная личность, интеллектуал, победитель телевизионных шоу («Своя игра») и с недавних пор ведущий телепрограмм Анатолий Вассерман. В 2000-е гг. «Вассерман» в русском языке стало именем нарицательным для эрудитов. С начала 2010-х гг., когда после возвращения Путина в Кремль в России в полной мере начался «консервативный поворот», Вассерман стал ведущим политических шоу с четко определенными взглядами: США – гегемон, во что бы то ни стало стремящийся к мировой власти; мировая закулиса осуществляет геноцид русских, а Запад готовит очередной план по уничтожению страны. Вывод, делавшийся Вассерманом на протяжении всего десятилетия, был один: «Похоже, нам — и украинцам, и остальным русским — придется наяву создавать отрицательную рецензию на западный сценарий. Как семь десятилетий назад — рецензию на “Майн Кампф”. Такую убедительную, что автор застрелился. Чего и нынешним сценаристам желаю».

Появление Вассермана не вызывает удивления. Сурковская идея о суверенной демократии вывела в мейнстрим плеяду авторов-любителей антизападного толка. В 2000-е гг. их ряды пополнялись благодаря активной поддержке околокремлевских групп публичных интеллектуалов, работавших в основном на транзит власти и легитимацию Путина как всенародного политического лидера (команда Глеба Павловского тут сделала довольно много). После возвращения Путина в Кремль в 2012 году публичное пространство постепенно начало заполняться новыми лицами, одним из которых и был Вассерман. Впрочем, его взлет как авторитетного толкователя антироссийских интриг пришелся на время посткрымского кризиса, когда российское телевидение окончательно перешло в режим пропаганды, а его украинское происхождение добавляло определенного веса словам. В его авторитетных устах эксперта-умника слова о «нацистах-украинцах», поддержанных западными планами порабощения России, звучали особенно основательно.

Нынешнее положение Вассермана в качестве ведущего РЕН ТВ – естественный ход событий. Телеканал, полностью посвятивший себя разоблачению мистики, магии и международных заговоров, является родным домом для одного из самых давних конспирологических продуктов российского телевидения – программы «Военная тайна» Игоря Прокопенко. Передача, сделавшая из Прокопенко одно из главных лиц канала и во многом определившая его таблоидный характер, внесла весомый вклад в нормализацию конспирологического дискурса на телевидении. Однако не все теории заговора одинаково легитимны. Некоторых телеканалы все же избегают.

Красная черта для конспирологии

В 2013 году колумнист таблоида «Комсомольская правда» Ульяна Скобейда попала в неприятную ситуацию, обвинив в своем видеоблоге одного из либеральных политиков (Леонида Гозмана) в антипатриотизме и выразив сожаление, что нацисты не наделали «абажуров» из предков «сегодняшних либералов». Гнев Скобейды вызвала «попытка» Гозмана пересмотреть историю СССР, чтобы «выбить землю из-под ног нашей страны». На самом деле, Гозман просто возмутился глорификацией (прославлением) СМЕРШа в телесериале, показанном накануне Дня Победы, и сравнил офицеров контрразведки с офицерами СС. Целью фразы Скобейды были либералы, но отсылка к их еврейскому происхождению стала поворотным моментом во всей истории. Газета, обвиненная в антисемитских теориях заговора, мгновенно удалила с сайта фразу об абажурах, оставив, впрочем, обвинения лично против Гозмана и рассуждения об абстрактном заговоре против России и памяти о войне: «Зачем либералам это надо – пересматривать историю? Зачем они выбивают у страны почву из-под ног: переоценивают и оплевывают все, что связано с войной – самое святое, что осталось у пережившего крах СССР народа?». Скобейде, как и главному редактору Владимиру Сунгоркину, пришлось извиняться за статью с ярко выраженным конспирологическим характером. Однако никакого реального наказания ни газета, ни автор не понесли.

Похожая история произошла в 2017 году. Во время передачи РПЦ культового Исаакиевского собора в Санкт Петербурге Петр Толстой, известный телеведущий и заместитель председателя Госдумы, обвинил протестующих против этого решения в том, что те являются: «внуками и правнуками тех, кто рушил наши храмы, выскочив там… из-за черты оседлости с наганом в семнадцатом году». Толстой добавил, что «сегодня их внуки и правнуки, работая в разных других очень уважаемых местах — на радиостанциях, в законодательных собраниях, — продолжают дело своих дедушек и прадедушек».

Заявление Толстого стало идеальным продолжением русской антисемитской традиции, рассматривавшей большевистскую революцию как часть еврейского заговора против России. Волна критики последовала незамедлительно: Борух Горин, пресс-секретарь Федерации еврейских общин России (ФЕОР), и президент Российского еврейского конгресса Юрий Каннер назвали слова Толстого «откровенно антисемитскими» и безосновательными. На следующий день за Толстого заступился его начальник, председатель Госдумы Вячеслав Володин, а сам Толстой  заявил, что обвинения его в антисемитизме только усугубляют раскол нации. Впрочем, через пару дней Толстой извинился перед главой ФЕОР Александром Бородой и конфликт был исчерпан.

Какой можно сделать вывод из этих примеров? Добрых 15 лет активного существования теорий заговора в политическом мейнстриме не прошли даром. По данным «Ведомостей», в 2014 году в существование мирового правительства верили 45% россиян, а в 2018 году – уже 67%. Многие из опрошенных в цитируемом изданием опросе ссылались именно на телевидение как источник информации о существовании мирового правительства.

Теории заговора на современном российском телевидении уверенно занимают ключевые позиции. Ведущие топовых программ, приглашенные эксперты, а также целые каналы с большим удовольствием используют тезис о заговоре Запада (в первую очередь США), чтобы интерпретировать внутрироссийские и внешнеполитические события. Эти теории – безопасный, а иногда полезный контент для медиа производителей: владельцы не накажут, правильную политическую линию не нарушат, а общество против общего врага мобилизуют.

Единственная очевидная красная линия – это антисемитизм. К нему российские телеведущие и продюсеры предпочитают не обращаться, хотя некоторый уровень бытового антисемитизма все равно продолжает существовать. Теории заговора на российском телевидении активно продолжат существовать до тех пор, пока не будет проведено большой реформы вещания, которая поможет внедрить хотя бы минимальные этические стандарты в работу журналистов, а также пока не появятся легальные способы наказания за откровенную клевету в эфире.

Первая часть цикла «Российские медиа: говорит не только Москва»: что лежит в основе перерождения российских СМИ после 2000 года

Третья часть цикла «Российские медиа: говорит не только Москва»: Факторы, которые формируют доверие публики к информации

Четвертая часть цикла «Российские медиа: говорит не только Москва»: Военные СМИ в информационном пространстве России

Фото: “Однако” с Михаилом Леонтьевым, Первый.