fbpx

Обновление российской космонавтики

Специалист по международным отношениям, эксперт по российским ВС. Политолог (к.п.н.).

Павел Лузин о том, как сделать космическую отрасль экономически успешной и не отстать от конкурентов

Участие в освоении космоса не только служит научно-техническому и промышленному развитию России, но играет еще и важную политическую функцию. Опросы «Левада-центра», проведенные в 2011 и 2016 гг., а также опрос ВЦИОМ 2021 года показывают, что для российского общества космонавтика сохраняет свою долгосрочную актуальность и важность. По сути, освоение космоса является для россиян одной из двух точек в новейшей истории (наряду с победой во второй мировой войне), вокруг которых существует широкий консенсус, определяющий многие особенности российской политической культуры. И именно этот консенсус с начала 1960-х гг. эксплуатировала советская, а с начала 1990-х гг. и российская власть, обеспечивая легитимность распределения власти и богатства внутри страны и своих действий на международной арене.

Кроме того, космонавтика на протяжении десятилетий была и остается главным символом авторитарной модернизации. При этом успехи и неудачи в космической деятельности воспринимаются обществом как индикатор того, насколько правильным или неправильным является политическое и экономическое устройство современной России. Любые преобразования в российской космонавтике должны учитывать этот широкий контекст.

Российские приоритеты в космосе: перенапряжение сил

Цели, принципы и организационные основы космической деятельности России определяются специальным законом, принятым в августе 1993 года еще до принятия Конституции. И если положения этого закона об организации российской космонавтики с тех пор неоднократно менялись и дополнялись, то цели и принципы оставались стабильными. В своих нынешних формулировках они останутся актуальными и впредь вне зависимости от политических реалий.

Среди них есть содействие экономическому развитию страны и повышению благосостояния граждан, развитие научно-технического и интеллектуального потенциала, накопление фундаментальных научных знаний, содействие миру и международной безопасности, а также безопасности самой России, развитие международного сотрудничества в космосе и т.д. То есть уже почти три десятилетия у нас есть четкая и адекватная система координат, которая позволяет сформулировать, что Россия должна делать в космосе.

Однако помимо закона есть документ, определяющий конкретные приоритеты российской космонавтики. Это «Основы государственной политики в области использования результатов космической деятельности», принятые в январе 2014 года на период до 2030 года. И хотя в 2020 году они были странным образом обновлены без опубликования, основа российской космической политики не претерпела существенных изменений. Главная проблема этого документа — совокупность положений, превышающая объективные возможности страны.

На плечах российских граждан лежит не только финансирование попыток российской власти обеспечить глобальное космическое лидерство России, государственных научных и оборонных космических программ, но и развитие внутреннего рынка космических товаров и услуг, а также расширение доли России на рынке мировом, чем вообще-то должны заниматься коммерческие компании. Кроме того, даже до аннексии Крыма, последующих санкций и старта политики импортозамещения была поставлена задача обеспечения независимости российской космической отрасли в основных космических технологиях, что означает, по сути, ее отделение от международной системы разделения труда (промышленной кооперации). Правда, эта задача начала кристаллизоваться еще раньше, хотя и в более умеренных формулировках и в рамках парадигмы догоняющего развития, которая сама по себе гораздо лучше отражала реальность.

Отказ от модернизации экономических и политических институтов, произошедший в 2012 году и закрепленный в 2014-м, означал курс на самоизоляцию. При этом российская власть осознает необходимость и пытается реализовать технологическую модернизацию в рамках этого курса. Все это в полной мере отразилось на российской космонавтике, породив трудноразрешимые противоречия. Если в начале 2010-х гг. череда аварий ракет и космических аппаратов свидетельствовала о кризисе в государственной промышленности, который удалось купировать (но не преодолеть, о чем ниже) через погашение правительством долгов предприятий, то к началу 2020-х гг. в тупик зашли сами программы.

Во-первых, в пользу этого, помимо неясной судьбы основ государственной космической политики, говорит задержка с публикацией государственной программы космической деятельности России на 2021–2030 гг. Точнее, программу на 2013–2020 гг. просто продлили до 2030 года, видимо, решив подстраивать конкретику под обстоятельства. Во-вторых, появилась новая и пока не опубликованная редакция стратегии государственной корпорации Роскосмос до 2025 года и на период до 2030-го (исходная редакция была принята в 2017 году). В-третьих, нет абсолютной ясности с программой развития системы спутниковой навигации ГЛОНАСС на 2021–2030 гг. — предыдущая программа, на 2012–2020 гг., завершилась, но полностью так и не была выполнена. Таким образом, финансовый баланс российской космической деятельности (см. таблицы ниже), требующий серьезного увеличения расходов и при этом страдающий от девальвации рубля, просто перестал сходиться с поставленными задачами на фоне экономической депрессии и продолжающейся конфронтации с Западом.

Роскосмос: купированный кризис

Государственная корпорация «Роскосмос» была создана на месте Федерального космического агентства в 2015 года и вобрала в себя функции заказчика, исполнителя и регулятора космической деятельности. Она включает в себя 75 производственных и вспомогательных предприятий, на которых занято около 170 тысяч человек. Наряду с гражданскими и военными космическими программами, эта корпорация занимается производством стратегических и оперативно-тактических ракет.

Создание «Роскосмоса» мотивировалось следующими проблемами: огромными хроническими убытками государственной космической отрасли, возросшей в начале 2010-х гг. аварийностью, а также многолетними задержками в разработке и производстве новой космической техники и реализации космических программ. Речь шла о попытке оздоровления промышленности в рамках существующей в России институциональной реальности.

Все последние годы «Роскосмос» занимается антикризисным менеджментом: с помощью правительства корпорация купировала самые острые проблемы вроде высокой аварийности и долгов входящих в нее предприятий. Одновременно она создает систему узкоспециализированных холдингов: на базе НПО «Энергомаш» был создан холдинг по ракетным двигателям, а на базе компании РКС создается холдинг космического приборостроения. Также планируются холдинги по производству ракет, спутников и космической науке.

Однако даже выйти на устойчивую догоняющую модель в нынешних экономических и политических реалиях у «Роскосмоса» не получается и вряд ли получится. Серьезное увеличение расходов России на космическую деятельность сверх обозначенных пределов представляется маловероятным, а дефицит технологий (особенно в сфере космической электроники), человеческого капитала и малая емкость российского рынка также служат труднопреодолимыми ограничениями.

В целом, в деятельности «Роскосмоса» есть три направления, которые были предопределены еще в 1990-е гг. и которые будут реализованы вне зависимости от того, как будут развиваться политические процессы и экономическая ситуация в стране. С одной стороны, это запуск в серийное производство ракет-носителей семейства «Ангара». В основе этих ракет лежит двигатель РД-191, производный от наиболее совершенного советского двигателя РД-170. К этому же семейству двигателей относятся РД-180 (применяется на американской ракете Atlas V), РД-181 (применяется на американской ракете Antares) и создаваемый РД-171МВ.

Во-вторых, это перевод пилотируемой программы на новую технологическую основу, выходящую за пределы советского наследия 1960–1970-х гг.: новый пилотируемый корабль «Орел» и новые обитаемые космические модули на основе создаваемого в течение многих лет научно-энергетического модуля, изначально предназначенного для российского сегмента МКС. Так что здесь выбор у России невелик: оставаться на теряющей актуальность советской технологической базе, отказаться от пилотируемых полетов (с негативными политическими последствиями), либо продолжать усилия в указанном направлении.

В-третьих, это космодром «Восточный». При всех его минусах (дороговизна и удаленность как от моря, так и от промышленных центров страны) отказаться от этого космодрома после почти трех десятилетий проектирования и строительства вряд ли возможно как по экономическим, так и по политическим причинам. Деньги потрачены, организационно российская космонавтика все в большей степени переключается на эту площадку уже сейчас, строить космодром в другом месте России просто не по силам, а потенциальный деморализующий эффект от такого шага нельзя недооценивать.

Несмотря на это, российская космическая деятельность может быть приведена в соответствие с основными целями и реальными возможностями страны, а «Роскосмос» — стать экономически эффективной компанией, содействующей развитию России.

Перспективы обновления

Стоит сразу сказать, что России надо оставить в прошлом попытки уподобиться Соединенным Штатам в космической сфере. Кроме того, в России в обозримом будущем даже при самых благоприятных институциональных условиях не смогут появиться крупные частные космические компании. Для этого не только нет достаточного рынка специалистов и емкого внутреннего спроса на космические сервисы, но нет и крупных частных капиталов, которые могли бы быть инвестированы в космос.

Реалистичная программа развития для российской космонавтики выглядит следующим образом:

  • Государственная корпорация «Роскосмос» должна продолжить свое существование: ее преобразование обратно в правительственное космическое агентство потребует организационных усилий без серьезного положительного эффекта. А в наблюдательном совете корпорации сегодня и так присутствуют члены правительства и Администрации президента. Однако деятельность «Роскосмоса» и его предприятий должна стать максимально прозрачной для общества — в том числе через механизм гласного парламентского контроля. При этом периодически высказываемые идеи о том, что «Роскосмос» может быть разделен на конкурирующие компании, стоит признать устаревшими — в создаваемой системе специализированных холдингов просто нечего и некуда разделять;
  • Пилотируемая программа должна реализовываться исключительно в рамках международного партнерства — в первую очередь с Западом, включая партнерство промышленное. При этом в независимом и/или постоянном присутствии российских космонавтов за пределами Земли после завершения работы МКС нет критической необходимости (как нет ее у Китая, Японии, стран ЕС). Главное — наличие вклада России (пилотируемый корабль, модули) в общие проекты и устойчивость партнерских связей;
  • В целом Россия может и должна отказаться от идеи «космической автаркии» — необходимо участвовать в системе международной промышленной кооперации и восстановить легальный доступ к зарубежной космической электронике, что, конечно, потребует урегулирования нынешней конфронтации с Западом и глубокой ревизии российской внешней политики;
  • Приоритетом гражданской космической программы должны стать научные исследования — самостоятельные и в кооперации — в соответствии с целью долгосрочного научного, технологического и экономического развития страны. Разумеется, это должно опираться на экономически эффективную промышленную базу, производителей оборудования, ракет и т.д., и на открытую научно-образовательную систему;
  • Для стимулирования частной инициативы в космической сфере следует обратиться к опыту Японии и Индии, который основан на системе грантов для начинающих космических компаний и доступе частных разработчиков (включая университетские команды) к государственной научной и промышленной инфраструктуре с долгосрочной целью эффективного встраивания в глобальный космический рынок;
  • При этом российская космическая промышленность в целом должна быть избавлена от избыточного регулирования, особенно со стороны спецслужб, а также от чрезмерного влияния последних на космонавтику;
  • «Роскосмос» может и должен отказаться от расходов на коммерческие космические сервисы вроде телевещания, гражданской связи (включая правительственную связь) и т.д. Этим могут заниматься существующие частные российские компании в секторах телекоммуникаций и информационных технологий, покупая спутники у зарубежных и российских производителей в соответствии с реальными потребностями рынка. Также частные российские ИТ и телекоммуникационные компании могли бы в значительной мере обслуживать потребности в военной связи, снижая бремя расходов по оборонной космической программе, составляющее несколько десятков миллиардов рублей в год;
  • В сфере спутниковой навигации необходимо пересмотреть программу ГЛОНАСС в сторону снижения ее стоимости. Это происходит уже сейчас — прорабатывается изменение архитектуры системы с тем, чтобы покрытие территории России обеспечивалось не 18 спутниками на средних орбитах (для глобального покрытия нужно минимум 24 аппарата), а шестью спутниками на орбитах высокоэллиптических. Благодаря этому система меньшими усилиями будет функциональна для российских потребителей и сможет обходиться вообще без глобальной опции. При этом открывается возможность для сопряжения такой системы с японской и индийской региональными высокоэллиптическими системами и китайской глобальной навигационной системой, а не только с американской GPS и европейской Galileo.

Эффективность российской космонавтики может серьезно вырасти без увеличения расходов и без ломки и кардинальной переделки существующей космической отрасли — достаточно настроить приоритеты и не пытаться заниматься всем и сразу. Это даст и положительный политический результат: место России в клубе ведущих космических держав будет обеспечено партнерскими связями и собственными исследовательскими амбициями.

 

* Данная статья является частью цикла «Реформы», подготовленного изданием Riddle совместно с проектом «Рефорум»

Фото: Scanpix