fbpx

Российская армия и COVID-19

+ posts

Специалист по международным отношениям, эксперт по российским ВС. Политолог (к.п.н.).

Павел Лузин о стратегии выработки коллективного иммунитета к COVID-19 в российских ВС

С самого начала пандемии коронавируса в марте 2020 года российские вооруженные силы (ВС) работали над образом одного из главных борцов с этой болезнью не только в самой России, но и во всем мире. Чего стоили эвакуация российских граждан из Китая военно-транспортными самолетами, отправка российских военных на помощь Италии или строительство 16 новых госпиталей. Реальная полезность и необходимость этих усилий вызывают сомнения, однако российское военное руководство в большей степени интересовал сиюминутный эффект. При этом реальный интерес представляет совсем другой вопрос: как пандемию переживает сама российская армия?

Министерство обороны поначалу вообще не хотело выносить в публичное поле тему коронавируса в армии, однако сделало это в конце апреля, чтобы успокоить в первую очередь родителей призывников и курсантов. Кроме того, оно стремилось демонстрировать успехи в борьбе с эпидемией в рамках развернувшегося между органами власти «бюрократического соревнования».

Уже к концу мая 2020 года военное руководство в целом успокоилось. Ситуация с вирусом не обещала никаких серьезных эксцессов и позволяла поддерживать и у Кремля, и у российского общества ощущение, что пандемия армию почти обошла стороной, а сами военные помогают обществу и государству с ней справиться. Подход к эпидемии в ВС позволяет увидеть тот «психотерапевтический эффект», который он оказал на российскую власть в целом. Правда, выявленная проблема медицинского обеспечения военнослужащих вряд ли окажется в повестке.

Специфика военного подхода к эпидемии

Главным источником для нас является бюллетень Министерства обороны по недопущению распространения новой коронавирусной инфекции, который в ежедневном режиме издается с 26 апреля 2020 года. Несмотря на то, что эти данные, очевидно, являются политически мотивированными, на дистанции в несколько месяцев они позволяют в целом адекватно оценить ситуацию с коронавирусом в ВС.

С марта по 15 сентября 2020 года в российской армии официально подтверждено 12066 случаев коронавируса среди военнослужащих, включая курсантов военных учебных заведений, и 1509 подобных случаев среди гражданского персонала. Официальная численность российских военнослужащих немногим превышает 1 млн человек, а предельная численность их гражданского персонала составляет 889 тысяч. Актуальную численность военнослужащих ВС с учетом всех прямых и косвенных данных можно оценить в 750 тысяч, а численность гражданского персонала ВС однозначно меньше этого уровня и составляет не более 700 тысяч. Таким образом, за полгода эпидемии официально зарегистрированные случаи коронавируса затронули 1,6% военнослужащих и 0,2-0,25% гражданского персонала.

Такой странный разброс становится понятен, если посмотреть на данные по России в целом: примерно 1,07 млн подтвержденных случаев болезни на момент написания текста или 0,74% от всего населения. Дело в том, что количество подтвержденных случаев зависит от количества и качества проведенных тестов, которые, в свою очередь, зависят от принципов самого тестирования. И основная масса таких тестов в России приходится на людей, которые в период пандемии обратились за медицинской помощью, да и сами больницы стали одним из главных очагов заболевания. И только меньшая часть выявленных случаев коронавируса приходится на попытки сплошного тестирования в государственных ведомствах и в крупных государственных и частных компаниях.

Приоритетом военного руководства стала эпидемическая ситуация непосредственно в войсках, а гражданскому персоналу внимание уделяется по остаточному принципу. Это связано как минимум с тремя факторами. Во-первых, в условиях неопределенности в марте-апреле 2020 года распространение болезни в воинских коллективах воспринималось как очень серьезная угроза. Во-вторых, при наличии симптомов военнослужащие, особенно если речь идет о рядовом и сержантском составе, почти неизбежно попадают под наблюдение врачей. То же самое касается их сослуживцев: так число здоровых военнослужащих, прошедших через этот врачебный контроль, на момент написания текста превысило 39 тысяч человек. В-третьих, вспышки пневмоний в российских гарнизонах в прошлые годы вызывали общественный резонанс и негативно отражались на образе ВС и российской власти в целом, поэтому командование изначально было нацелено не допускать подобных инцидентов.

Что касается гражданского персонала ВС, то в отношении него по умолчанию действует другой подход — в поле зрения врачей (а при наличии положительного теста – и в статистику) попадают лишь те, кто непосредственно обратился за медицинской помощью.

Армейская «вирусная математика»

Помимо сведений о подтвержденных случаях коронавируса в ВС, у нас есть данные о числе госпитализаций с этим диагнозом среди военнослужащих и гражданского персонала. И эти цифры являются даже более ценными для адекватного понимания ситуации.

Итак, у нас есть две неравные группы военнослужащих — военнослужащие, проходящие службу в воинских частях, соединениях, объединениях и органах военного управления (График 1), и военнослужащие, которые обучаются и служат в высших военных учебных заведениях (График 2). К последней группе, которую можно оценить примерно в 50–55 тысяч человек, относятся курсанты, получающие офицерское образование, слушатели программ подготовки прапорщиков и офицеры на преподавательской работе. Также есть гражданский персонал (График 3). В каждой из указанных групп есть подтвержденные активные случаи коронавируса, которые получаются путем суммирования данных об активных случаях коронавируса и количестве выздоровевших военных на каждый день. И есть сведения о том, какое количество из подтвержденных случаев сопровождается госпитализацией, т.е. протеканием болезни с симптомами разной степени тяжести. Сравнение этих групп только по числу госпитализаций приводится отдельно (График 4).

Как видно по всем графикам, до начала второй декады мая число активных случаев коронавируса по всем трем группам быстро росло, а с середины месяца начинает резко снижаться. При этом и этот рост, и последовавшее снижение развивались в отрыве от количества госпитализированных больных. Относительная корреляция между этими двумя показателями в каждой из групп появляется только в конце июня – начале июля.

Получается, что руководство Министерства обороны поначалу пыталось реализовать тактику расширенного тестирования военнослужащих и гражданского персонала. Однако уже в мае оно отказалось от этого подхода. Авторы бюллетеня изо дня в день сообщают, что лаборатории ВС способны проводить до 11,5 тысяч тестов в сутки, но на практике тестируют только тех, у кого есть обоснованные подозрения на эту болезнь. Вероятно, важную роль здесь сыграло признание массового тестирования политически нецелесообразным на фоне объективной нехватки качественных тестов.

Динамика госпитализаций в этих трех группах разная в силу специфики их деятельности. В гарнизонах ситуация была относительно стабильной – хоть и с постепенным увеличением – до 20 мая, когда весенних призывников (135 тысяч) начали отправлять в войска, вызвав подъем заболеваемости. К тому времени командование уже воспринимало ситуацию спокойно, учитывая, что военные в целом, а тем более молодые солдаты в массе своей не входят в группы риска по коронавирусу. К середине июня ситуация в основном стабилизировалась, и после пика 5-7 июля количество госпитализированных начало снижаться. К середине сентября это число почти сравнялось с уровнями начала мая.

В военных университетах ситуация развивалась иначе: окончание учебного года, затем выезд на практические занятия, после которых началась пора отпусков, и возвращение в университеты к осени вместе с новыми курсантами — все это привело к своеобразным «горкам». Тем не менее, общий пик эпидемии в войсках пришелся на вторую половину июня – начало июля.

Количество госпитализированных среди гражданского персонала колебалось не столь явно. Правда, если среди заболевших военнослужащих ежедневно выздоравливает до нескольких десятков человек, то среди гражданского персонала — лишь единицы. Проще говоря, военнослужащих госпитализируют даже при сравнительно легком течении болезни, в то время как гражданский персонал попадает в больницы в основном в сложных случаях.

Дело в том, что военнослужащие почти всегда находятся в поле зрения начальства, да и возможности амбулаторного, а тем более самостоятельного лечения в казармах войсковых частей и общежитиях военных университетов ограничены. Гражданские сотрудники даже при наличии симптомов до последнего стараются к врачам не обращаться. И если уж пришлось обратиться за помощью, то лечиться они предпочитают по возможности дома. Кроме того, даже в случае обращения к врачам значительную часть, судя по всему, лечат без тестов на коронавирус.

В ходе эпидемии также проявилась и проблема качества военной медицины. Министерство обороны официально развернуло 6745 коек для больных коронавирусом, но и на пике в начале июля они были заполнены едва ли на одну пятую. И те 16 медицинских центров на 100 мест каждый, построенные весной в разных регионах, заполнялись лишь наполовину даже с учетом размещения в них гражданских лиц, не работающих на армию. В то же время несколько десятков военнослужащих и гражданских сотрудников проходили лечение не в военных госпиталях, а в гражданских больницах. На середину сентября количество военных, проходящих лечение от коронавируса в гражданских больницах, составляло уже всего несколько человек, а гражданского персонала — меньше двух десятков. И судя по всему, в гражданские больницы отправляют тех, у кого болезнь протекает наиболее тяжело. Проще говоря, несмотря на все заявления военного руководства, медицинская служба ВС не слишком готова оказывать квалифицированную медицинскую помощь тем, кто в ней наиболее нуждается.

В целом можно заключить, что военное руководство к концу весны 2020 года по умолчанию приняло стратегию выработки коллективного иммунитета, и уже к середине лета этот же подход возобладал и внутри российской власти в целом. Российские военные не только стали первыми, на ком начались испытания российской вакцины от коронавируса, но и теми, на ком была отработана эта стратегия. Проблема в том, что этот эксперимент хоть и успокоил российскую власть, но не позволил ей адекватно оценить эффективность военной медицины и эффективность российской системы здравоохранения в целом.

График 1: Коронавирус среди военнослужащих в воинских частях, соединениях, объединениях и органах военного управления

График 2: Коронавирус среди военнослужащих, которые обучаются или служат в высших военных учебных заведениях

График 3: Коронавирус среди гражданского персонала ВС

График 4: Количество госпитализированных с коронавирусом в ВС