fbpx

Санкционный шторм-2019

Антон Именнов о санкционных событиях 2018 года и перспективах развития санкционного процесса в 2019-ом

На 2018 год пришлось больше санкционных событий, чем ожидалось, и сейчас уже можно смело говорить о нарастании санкционного давления евроатлантических стран на Россию. Постоянно возникают и будут возникать новые поводы для заявлений официальных лиц США и европейских стран о продлении существующих и введении новых ограничительных мер в отношении российских граждан и юридических лиц. Оспаривание отдельными лицами включения в санкционные списки пока принесло лишь первые единичные положительные результаты. А вот попытки России противостоять санкционному режиму Запада громкой риторикой и введением т.н. контрсанкций показали полную неэффективность.

Освежим в памяти санкционные события года уже почти прошедшего – их немного, но безболезненными их не назовешь. В 2018 году:

  • Произошло ужесточение давления западных стран на Россию, выразившееся в подготовке ряда докладов в соответствии с законом CAATSA (одним из них является «Кремлевский доклад»), значительном расширении санкционных списков и внесении в Конгресс США законопроекта DASKA;
  • Появились новые поводы для продления существующих и введения новых ограничительных мер в отношении российских граждан и юридических лиц (в частности, вооруженный инцидент в Керченском проливе);
  • Увеличилось воздействие санкций на партнеров России (введение вторичных санкций в рамках CAATSA против покупателей российских вооружений);
  • Между США и ЕС возникли разногласия в отношении санкционной политики (в связи с возобновлением американской санкционной программы против Ирана), что может иметь важное практическое значение для России;
  • Началось формирование правоприменительной практики по вопросу оспаривания санкций гражданами РФ (дела Бориса Ротенберга, Виктора Вексельберга и Валентина Гапонцева, дело Олега Дерипаски, споры с участием крупных российских компаний);
  • Российские власти приняли меры, направленные на противодействие санкциям и адаптацию к ним: создание нового Департамента по контролю за внешними ограничениями в Министерстве финансов РФ, разработка новых законодательных актов (ФЗ «О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия США и иных иностранных государств», законопроект о введении уголовной ответственности за исполнение антироссийских санкций).

Последствия для России

У всех вышеизложенных событий, разумеется, были последствия для России.

Во-первых, российская экономика значительно снизила темпы роста. По оценкам экспертов агентства Bloomberg, разница между фактическим и потенциальным (без санкций) темпом роста достигает 10%. Помимо этого, к 1 ноября 2018 года доля иностранных инвестиций в российский государственный долг сократилась до 25%, а на российском фондовом рынке отток иностранных инвестиций в конце ноября составил $180 млн.

Во-вторых, лихорадит и непосредственно российский бизнес. Весь год мы наблюдали новости о продаже россиянами того или иного зарубежного бизнеса и иных активов. Так, Вексельберг решил ликвидировать итальянского энерготрейдера Eviva, в которого вложил более 300 млн евро, а Алишер  Усманов, видимо, чувствуя близость «санкционного облака», начал активно перераспределять свои активы, передав контрольный пакет в Mail.ru Group в управление гендиректору холдинга USM. В ноябре также стало известно о том, что госбанки ВТБ и Газпромбанк ведут переговоры с несколькими заинтересованными инвесторами о продаже принадлежащих им блокпакетов в российской-венесуэльском предприятии АКБ «Еврофинанс Моснарбанк», которое предположительно используется руководством Венесуэлы для обхода санкций США.

В-третьих, парадоксально, но только спустя несколько лет после введения санкций российские миллиардеры начали воспринимать их всерьез. Опасаясь «заморозки» своих зарубежных активов (как это произошло с Дерипаской), Потанин, Мамут, Анисимов и другие олигархи первой сотни принялись распродавать свои яхты.

В-четвертых, очевидно, что возможные последствия нарушения санкционного режима беспокоят иностранных бизнес-партнеров. Слишком уж суровые наказания ждут нарушителя. Можно, например, вспомнить французский банк BNP Paribas, оштрафованный на сумму около $9 млрд за нарушение санкционного режима США. Серьезные проблемы из-за предположительных связей с подсанкционными российскими лицами возникли и у немецкой компании Siemens, в отношении сотрудников которой ведется расследование в связи со сделкой о поставке четырех газовых турбин в Крым в обход санкционных предписаний. Причем значительный штраф – это не единственное из возможных последствий нарушения установленных ограничительных мер. Другой развязкой может стать уголовная ответственность, доказательство чему – недавнее задержание в Канаде финансового директора китайской компании Huawei Technologies Мэн Ваньчжоу, экстрадицию которой запрашивают США по подозрению в нарушении американских торговых санкций.

В-пятых, начались робкие попытки участия отдельных подсанкционных российских лиц в различного рода судебных процессах по восстановлению своих прав и исключению из санкционных списков. Оспаривали включение в санкционный список ЕС крупные игроки российского бизнеса, в том числе концерн «Алмаз-Антей», Сбербанк, Банк «ВТБ», «Газпром нефть», Внешэкономбанк, «Роснефть», а также иностранные «дочки» Сбербанка и ВЭБа – Денизбанк и Проминвестбанк. В отношении заявителей суд сохранил действие санкций. Борис Ротенберг недавно подал в суд на скандинавские банки, обвиняя их в нарушении договора на обслуживание в связи с санкциями США. Что касается Вексельберга, то он пытается «исключиться» из санкционного списка США в административном порядке. С этой целью он подал ходатайство в Управление по контролю над иностранными активами Минфина США (OFAC) об отмене санкций, введенных в его отношении американскими властями. Таким же образом поступила и находящаяся под американскими санкциями российская компания «Гудзон». И это только вершина айсберга. Далеко не все подпавшие под санкции афишируют свое желание покинуть список, и поток заявлений об административном пересмотре может быть значительно больше.

Более того, российские олигархи оспаривают не только попадание в санкционные списки, но и включение в так называемый «Кремлевский доклад» (список олигархов, связанных с российской властью, которые формируют «кадровый резерв» для будущих санкций со стороны США), представленный Минфином США в январе 2018 года. Соответствующую жалобу в Федеральный окружной суд округа Колумбия подал в этом году основатель и совладелец американской компании по производству волоконных лазеров IPG Photonics Валентин Гапонцев. По имеющейся информации, IPG Photonics является стратегическим партнером Пентагона, однако в последнее время ряд контрагентов отказывается от сотрудничества с компанией. Вероятно, что это прямое следствие включения Гапонцева в «Кремлевский доклад». И здесь наличие американского гражданства и лоббистов уже не помогает, а становится, скорее, отягчающим обстоятельством.

В-шестых, совсем недавно под европейские ограничительные меры попали девять лиц, связанных с организацией и проведением выборов в т.н. Донецкой и Луганской народных республиках. Власти США также продолжают включать в черный список SDN (список граждан особых категорий и запрещенных лиц) все новых российских лиц. Помимо граждан в список были включены судоходные компании и санатории в Крыму.

Санкционное право

Надо признать неэффективность законодательных актов, направленных на лиц, исполняющих санкционные предписания западных государств. Ни ФЗ от 28 декабря 2012 года «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации», ни тем более ФЗ от 04 июня 2018 года «О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия Соединенных Штатов Америки и иных иностранных государств» широко не применяются. А рассмотрение во втором чтении законопроекта № 464757-7, который предлагает дополнить УК РФ статьей за отказ в заключении и исполнении сделок из-за иностранных мер ограничительного характера, вообще было перенесено на другое пленарное заседание с неопределенным сроком.

Также необходимо признать, что на наших глазах уже сформировалась новая реальность под названием санкционное право. Не будем сейчас углубляться в правовую доктрину и рассуждать о достаточности или нет в этом явлении классических признаков отдельной правовой дисциплины – важно то, что сложилась совокупность юридических норм и правовых институтов, регулирующих определенные сферы общественных отношений. Однако в реальности на юридическую работу в этой сфере приходится только примерно 40%, остальное – мировая политика, комплаенс и медиа сопровождение.

Роль санкционного права будет возрастать с каждым годом. Поэтому 2019 год пройдет под эгидой санкционного шторма, который осторожные аналитики назовут «усилением санкционного давления западных партнеров на российский бизнес». Однако в том, что это будет не просто давление, а именно шторм сомневаться не приходится, как и в том, что неминуемо появятся новые акты о введении ограничительных мер и расширятся санкционные списки США и ЕС.

Санкционный прогноз

В 2019 году на санкционном направлении следует ожидать следующих изменений:

  • Будут введены «химические санкции» против России по закону США 1991 года «О запрете применения химического оружия». Хотя эти санкции анонсировали в конце ноября, их до сих пор нет. Исполнительная власть США намеревается ввести второю часть санкций против России в рамках исполнения «Закона о контроле над химическим и биологическим оружием и запрете его военного применения» от 1991 года в связи с «делом Скрипалей». Первый пакет американских санкций, связанный с этим делом, вступил в силу 27 августа. Ограничительные меры включают запрет на продажу России оружия, а также товаров и технологий двойного назначения.
  • Будут введены так называемые «банковские санкции». Речь, скорее всего, идет о нескольких банках, не входящих в число лидеров рынка, но в дальнейшем ситуация может измениться. Весной 2019 года в США будут рассматриваться сразу два отложенных в этом году законопроекта: «Защита выборов от угроз путем обозначения красных линий» (DETER) и «Акт о защите американской безопасности от агрессии Кремля» (DASKA).
  • Также не надо забывать о т.н. «кибер-санкциях», которые могут быть расширены на многие IT компании в России. В таком случае российские компании лишатся доступа на американские и европейские рынки. В этом контексте действия Усманова по Mail.Ru не кажутся преждевременными.
  • Вскоре будут объявлены выводы комиссии Мюллера по возможному вмешательству России в выборы США в 2016 году. Если будет имплементирован Указ Президента США № 13848, то могут быть введены новые персональные и секторальные санкции, назовем их «санкции им. Мюллера».
  • Будут применены санкции за сокрытие информации. Уже в конце ноября 2018 года Правительство РФ в целях защиты интересов российских банков, кредитных организаций и небанковских кредитных организаций, в отношении которых действуют принятые иностранными государствами ограничительные меры, вынесло постановления, согласно которым названным субъектам разрешено не раскрывать подлежащую раскрытию информацию третьим лицам.
  • Продолжится ставшее рутинным наполнение санкционного списка по основаниям CAATSA. Пройдет реструктуризация и переписка активов в первой сотне Forbes на детей и внуков, поскольку акционерные общества в России получили дополнительный сигнал: если убираете «санкционно токсичных» лиц, то попадание в черный список SDN не грозит. Однако сделки по передаче акций и выход из бизнеса должны быть не притворными, иначе американские регуляторы будут расценивать это как «обход» санкций, что потенциально может привести к уголовной ответственности.
  • Одним из возможных поводов для введения американских и европейских санкций является инцидент в Керченском проливе: российские пограничники со стрельбой задержали три украинских корабля в районе пролива. Данный инцидент дал повод некоторым политикам вновь прибегнуть к санкционной риторике. Вероятно, что вдобавок к уже висящим в Парламенте США проектам DETER и DASKA законодатели внесут очередной законопроект о санкциях за захват трех военных судов в Керченском проливе. Однако вероятность того, что новый законопроект пройдет обе палаты Парламента США, крайне низка.
  • Недовольство проектом «Северный поток-2» выражают не только США, но и ряд европейских стран. Однако представители немецкого бизнеса не в восторге от инициативы Госдепартамента США о блокировке данного проекта и введении санкций против компаний, участвующих в его реализации. Поэтому Европа находится сейчас на перепутье: с одной стороны – давление США, с другой – интересы национального европейского бизнеса. Мало кто знает, что в 2018 году Европа «воскресила» свой знаменитый Регламент ЕС 2271/1996 о защите своего бизнеса от экстратерриториально применяемого законодательства третьих стран. Этот регламент – своего рода щит, который способен защитить европейские компании. Поэтому введение санкций за участие в проекте «Северный поток-2» в следующем году крайне маловероятно.
  • Произойдет новый отток инвестиционных средств и отказ международных бизнес-партнеров от совместных проектов с российскими резидентами. Попытки российских законодателей предотвратить эти последствия, в том числе посредством введения уголовной ответственности, не исправят ситуацию и послужат лишь дополнительным стимулом для прекращения деловых связей с российскими партнерами.
Фото: Scanpix