fbpx

Сталин, репрессии, твердая рука

Денис Волков о том, что на самом деле означает происходящая переоценка роли Сталина

Образ советского диктатора, как и любого значимого исторического персонажа, всегда содержит в себе сочетание положительных и отрицательных оценок. Если заимствовать слова участников наших групповых дискуссий – «однозначно сказать, что все хорошо и все плохо, нельзя; были перегибы, но было и хорошее». Репрессии, казни, военные ошибки — все это неотъемлемые характеристики сталинского образа. Полностью отрицать эти факты готово лишь небольшое число россиян. Однако баланс положительных и отрицательных оценок постоянно меняется. Под влиянием текущих событий негативные характеристики образа Сталина, не исчезая полностью, отступают на второй план. Вперед выдвигаются представления о Сталине как победителе в Великой Отечественной войне, создателе великой советской державы, суровом руководителе, который сумел навести порядок в стране.

Так, за последнее десятилетие постепенно снижалось количество россиян, готовых признать Сталина преступником: с 38% в 2009 году до 26% в 2017-ом. И наоборот, росло число тех, кто поддерживает установку памятника Сталину – с 26% до 47%. Наконец, в марте этого года число россиян, положительно оценивающих роль Сталина в истории нашей страны, достигло рекордных 70% (во второй половине 2000-х гг. этот показатель едва превышал 40%). Можно также вспомнить лидерство Сталина среди «выдающихся людей всех времен и народов» в опросах 2012 и 2017 годов. Все эти данные трудно интерпретировать иначе, чем улучшение отношения к фигуре Сталина, его постепенную реабилитацию в российском общественном мнении.

Важным источником переоценки Сталина в общественном мнении является политика властей. Вряд ли можно говорить о сознательном продвижении образа вождя «сверху», скорее это побочный результат использования властью праздника Победы для поддержания собственной легитимности. Вокруг памятной даты можно эмоционально объединиться «маршалам страны и рядовым» (говоря словами известной песни), а президент и министры идут вместе с обычными гражданами в шествии Бессмертного полка. При этом цену победы и ошибки сталинского руководства обсуждать не принято, запрещается подвергать сомнению существующие мифы (вспомним позицию Владимира Мединского по поводу легенды о 28 панфиловцах, созданной советскими газетами для поддержания боевого духа). А недавний запрет к прокату фильма «Смерть Сталина» свидетельствует о том, что над сталинским руководством нельзя даже смеяться. Поэтому не удивительна следующая логика, которая прослеживается в разговорах участников фокус-групп: «при Сталине СССР выиграл великую войну, а значит его политика – какой бы страшной она ни была – оказалась верной; по-другому тогда просто было нельзя».

Второй оправдательный мотив, который звучит на фокус-группа, можно сформулировать следующим образом: именно Сталин превратил Советский Союз в мировую супердержаву. По словам респондентов, мы не только выиграли войну, но «создали промышленность», ядерное оружие, заставили всех себя уважать, контролировали половину Европы. Достичь всего этого удалось при Сталине, под его «мудрым руководством». Новый импульс таким объяснениям придал Крым. После этого события достигла пика уверенность россиян в том, что впервые после распада СССР страна возрождается как великая держава. Опросы показывают, что по мнению большинства населения «развалили державу Горбачев и Ельцин, а создал Сталин». Отсюда – готовность признать заслуги генералиссимуса. Кроме того, вне контекста конфликта России и Запада, длящегося с 2014 года, невозможно представить себе апологию пакта Риббентропа-Молотова, которая звучит сегодня из уст президента. Скорее всего, цель таких высказываний в том, чтобы насолить Западу. Но для многих эти слова должны были прозвучать как санкция на публичное оправдание сталинской политики в целом.

Свое положительное отношение к фигуре вождя участники фокус-групп сегодня объясняют еще и тем, что «при Сталине было больше порядка». При этом представление о порядке также подвержено влиянию текущей политико-экономической конъюнктуры. Отличительной чертой текущего момента является то, что наши респонденты чаще вкладывают в понятие порядка не только «низкие цены», «уверенность в будущем», «заботу государства о людях», но и «борьбу с коррупцией». По словам участников фокус-групп, Сталин «никаких дворцов после себя не оставил», «оставил только пару сапог». Он и сам был «бессребреник», а свое окружение «держал в ежовых рукавицах». При нем «не было олигархов», «нельзя было слямзить несколько миллиардов и гулять на Мальдивах». Такое оправдание диктатора содержит очевидные отсылки к сегодняшнему дню: сталинское руководство противопоставляется нынешнему. Достаточно вспомнить участившиеся претензии общественного мнения в адрес Владимира Путина в том, что он «развел вокруг себя воров», «потакает своему окружению», «слишком добрый к коррупционерам». С нарастанием ощущения коррумпированности российской власти, которую фиксируют опросы, все больше людей вспоминают про Сталина, державшего всех своих в железном кулаке.

По поводу «твердой сталинской руки» необходимо сделать важную оговорку. По лукавому представлению значительного числа участников фокус-групп, такая рука необходима в первую очередь для наведения порядка наверху, обычных людей она обойдет стороной. Твердая рука – для министров, губернаторов, олигархов, ближайшего окружения президента. Сегодня даже сторонники Путина в ходе групповых дискуссий иногда признаются социологам: у президента хоть и твердая рука, «только он не всегда использует ее по назначению», «эта твердая рука кого-то поглаживает, а кому-то щелбаны раздает». То, чего респонденты не находят в нынешней власти, они приписывают Сталину. И чем больше разочарование, чем ниже рейтинги власти, тем скорее это происходит.

Характерно, что запрос на твердую руку и реабилитация образа Сталина происходят на фоне увеличивающегося числа людей, которые понимают сталинские репрессии исключительно как направленные против верхушки руководства, интеллигенции, оппозиционной партийной номенклатуры. Из множества опубликованных исторических исследований мы знаем, что это ошибочное представление. Тем не менее, количество людей, которые считают, что репрессии были направлены против «всего народа», за последние два десятилетия сократилось в полтора раза: с 58% в 2000 году до 41% в 2017-ом. Не с этим ли связано двукратное сокращение числа тех, кто считает, что «репрессиям не может быть оправдания» (с 72% в 2007 году до 39% в 2017-ом)? Реабилитация фигуры Сталина проходит параллельно искажению и мифологизации общественных представлений о сталинских репрессиях.

Наконец, реабилитации фигуры Сталина косвенно способствует доминирующее в обществе представление о государстве как единственно возможной движущей силе любых социальных изменений и улучшений. В этой картине мира продолжением государства выступает не только президент или партия власти, но и любые помогающие людям некоммерческие организации, работники которых часто воспринимаются россиянами как представители собеса (многие просто не могут поверить, что организованно и планомерно помогать нуждающимся можно без разнарядки). На государство уповают не только сторонники власти, но и многие недовольные, которые выходят на акции протеста с единственным желанием обратить на себя и свои проблемы внимание первого лица. А сколько раз по завершении фокус-групп и даже интервью с политическими активистами автору этих строк приходилось слышать просьбу респондентов передать информацию об обсуждаемых проблемах «наверх»…

В этой логике ответом на любую социальную проблему оказывается дальнейшее усиление государства, увеличение его присутствия в экономике, ужесточение наказания – все с чем ассоциируется пресловутая «твердая сталинская рука». Так происходит во многом потому, что другие альтернативы большинству россиян неизвестны, непонятны или дискредитированы в глазах большинства неудачами 90-х гг. и усилиями телевизионной пропаганды. При этом многие признают, что государственное регулирование неэффективно, связано с коррупцией, но никакого иного пути люди просто не воспринимают. Отсюда запрос на сильную власть и «твердую руку». И чем хуже ситуация, тем больше этот запрос. Поэтому реабилитация Сталина хотя бы отчасти оказывается следствием скудости общественных представлений о возможных альтернативах сегодняшнему политическому курсу.

Причины тех перемен, которые происходят сегодня с образом Сталина в общественном мнении, разнообразны. Это реакция на политику властей, снижающийся авторитет российской власти, ухудшение экономической обстановки. Хотя бы отчасти это последствие искажения и мифологизации массовых представлений о сталинизме и репрессиях 1930-х гг.; результат непонимания иных способов выхода из кризиса, нежели усиление государства и необходимость пресловутой твердой руки. Все эти причины действуют как обстоятельства непреодолимой силы, противостоять которым пока не получается у тех общественных активистов и организаций, которые хранят память о преступлениях сталинского режима и по мере сил пытаются доносить это знание до сограждан. Реабилитация Сталина в общественном мнении, к сожалению, происходит, несмотря на все их усилия.

Фото: Scanpix